САЙТ РАБОТАЕТ В ТЕСТОВОМ РЕЖИМЕ

 

 

 

Протоиерей Петр Петров

                                                                     Воспоминания о своей жизни

 

 

 

Я, митрофорный протоиерей  Пётр Захарович Петров, родился 18 октября 1945 года в семье священника, последним десятым ребёнком. Три брата и сестрёнка умерли в раннем детстве. Пять сестрёнок и я, по милости Божией, пока живы.  

Папа: Иерей Захарий  Степанович Петров родился 12 февраля 1901 года в Белоруссии, Могилевской области Кировского района, село  Видлин. Служил на приходах Могилевщины, а в 1946 году был  переведён в Минскую область,   Старобинский район, с. Краснодворцы  настоятелем Преображенского храма. В 1961 году храм  закрыли и разрушили. Отец  переезжает в Воронежскую епархию и служит  здесь до 1975 года. В  этом же году он по болезни был почислен за штат и почил в Бозе 10 октября 1976 года.  Похоронен рядом с  сыном Симеоном  на кладбище с. Краснодворцы.

Отец был глубоко верующим человеком.  За своё религиозное убеждение был репрессирован в  1937 году и сослан в Сибирь на лесоповал. Там встретился  со священнослужителями, которые  были великими подвижниками веры  и благочестия. После смерти отца, мне достался в наследство  его синодик,  в котором очень  много записано замученных  священнослужителей и монашествующих.  По его словам «ему посчастливилось встретиться с людьми,  которые несли свой крест в терпении и смирении, при этом молились за страждущую  Россию». В 1941 году его вернули в Могилев, в тюрьму, для пересуждения, и в это время началась война.  Получив освобождение, о. Захарий назначается служить в  село Поповичи  Мышковицкого района  Могилевской области.  Здесь я родился.  На оккупированной фашистами земле папа молился Господу и помогал людям. Помогал партизанам  в битве за приближение Победы.

Однажды секретарь    Бобруйского обкома проводил совещание в доме священника с командирами  партизанских отрядов.  В то время в селе не было  фашистов.  И когда началось совещание, в село прибыл карательный отряд немцев.  Папа быстро сориентировался. Все автоматы спрятали под печку.  Мама накрыла на стол и все начали петь церковные Пасхальные песнопения   «Христос воскресе!»  Когда  фашисты зашли в дом и увидели, что священник с прихожанами пьют и поют, то они не стали проверять документы. Так благополучно окончилось совещание.

Эти факты говорят о том, что у отца не было обиды на власть за годы, проведенные в ссылке и за те страдания, которые пришлось понести. Когда в 1968 году я был рукоположен в сан диакона, то нужно было получить регистрационную справку у уполномоченного по делам религии по Липецкой области Калугина Андрея Дмитриевича. Когда я приехал в Липецк и уполномоченный узнал, что я сын о.Захария, то он мне сказал такие слова: «Замечательный человек твой отец! Побольше было бы таких священников!» Отец служил в это время в селе Бурдино Тербунского района Липецкой области. По сей день о нем помнят в этом приходе и вспоминают добрыми словами. В 1975 году отец пригласил меня к себе и сказал: « Смена мне пришла. Пошел я отдыхать. Плохо стал себя чувствовать. Тяжело стало требы исполнять».

Мои воспоминания об отце самые радостные. Это был человек очень  верующий. Пользовался  у прихожан уважением и любовью. Когда пришел последний час земной жизни, отец попросил зажечь свечу и дать ему в руки. И так с молитвой и со свечой тихо-мирно почил в Бозе.

Мама: Петрова (девичья фамилия Рыжкова) Марфа Ивановна родилась 19 июля 1900 года в том же селе, что и отец. С раннего детства ей пришлось трудиться, она была кормилицей в семье. Приходилось ей в ранней юности наравне с мужиками участвовать в поездках, на подводах перевозить зерно, а также зимой привозить дрова. Мама была очень красивая. Много раз к ней приходили свататься, но она всем отказывала. А вот когда отец за нее посватался, красавец на селе, она не смогла ему отказать. Мама не имела образования. Всего окончила один класс церковно-приходской школы. Не было ей возможности учиться. Но, не имея образования, она имела глубокую веру в Бога, смирение и терпение. Знала очень много молитв и учила нас  Бога любить. Когда она становилась на молитву, то наизусть читала молитвы, не повторяясь около часа. Всегда молилась громко. Я в детстве всегда засыпал под ее монотонное чтение молитв. Когда пришло время испытания, время революции, время проверки на крепость веры и упования, мама проявила свою веру твердо и решительно. Она поддерживала отца в его исповедании веры. Когда председатели сельского совета и колхоза  потребовали от о.Захария отказаться от Бога, сбрить бороду, снять крест и идти в колхоз – в это время отец и мать остались верны вере свой и своим убеждениям. Отца сослали в Сибирь, а маму с малолетними детьми выгнали на улицу из дома. Дом заколотили досками. Всем жителям села сказали: « Если попадью примите и будете ей помогать, то окажетесь там, где поп.» Но люди втихую помогали семье. Вырыли землянку, и моя семья жила в ней. Сестры ходили побираться по людям в близлежащие села. Господь невидимо помогал семье, не дал погибнуть. Как сказано в Псалме: «Наказуя, накажи мя, Господь, смерти мнене предаде.»

 Когда в 1946 году папа получил приход в селе Краснодворцы  Старобинского района Минской области, то здесь уже было полегче. Как только семья приехала, то жить священнику было негде. Дедушка Апонас разрешил семье священника жить в сарае. В нем мы прожили год. Потом купил отец небольшую хату пять на семь. Вот в ней жили до 1958 года. Сестры выходили  замуж и первое время жили с нами. Мама трудилась день и ночь. В 1947 году умер старший брат Симеон. Умер из-за шутки друзей. У нас была лошадь, и брат водил ее на ночлег. Однажды он уснул, ребята, желая подшутить над ним, привязали Сему за ногу к лошади веревкой и лошадь испугали. Она долго таскала брата по кочкам, покуда ее не поймали. С этого дня у него начались головные боли и 19 августа 1947 года он умер.

Мама пользовалась уважением у жителей села, которые всегда к ней обращались с уважением: «Матушка» и целовали ее руку. Не смотря на большой объем работ по дому, в воскресные дни дома мама угощала бедных и голодных, устраивая обед, а хозяйство у нас было большое: две лошади, две коровы, свиньи,  куры, гуси, 25 соток огорода. Дети помогали маме во всем. Сколько я помню, папа и мама сами постились и нас к этому приучали. Как только начинался пост, все мясное исчезало со стола, не было послабления никому.  Мама очень любила храм. Каждое воскресенье была на службе. Меня приучала к посещению храма. Когда храм в селе разрушили, то она ходила, а потом стала ездить в с. Чижевичи  в храм, а это 12 километров. Еще она любила посещать монастыри, часто бывала в Жировицком монастыре, в Киевской Лавре, в Почаевской Лавре. 

После смерти отца  мама  ещё больше предалась богоугодным делам. Посещала всех детей. Я два раза в году приезжал к маме. Помогали дети всем, что нужно было маме. Она не хотела покидать свой дом. Приезжая  к нам,  она  не могла долго быть. Её тянуло на родину. Чувствуя приближение своей смерти, она поехала  Жировицкий монастырь,  там поговев, пожив в нём недолго. Мама соборовалась, исповедовалась и приобщилась Святых Христовых Таин. Потом поехала к внуку, священнику Владимиру Ринкевичу, который служил в Вильнюсе. Там, у мощей святых мучеников Иоанна, Антония, Ефетахия, что находятся в святом Духовском монастыре города Вильнюса, она снова исповедовалась, приобщилась  Святых Христовых Тайн и, помолившись, вернулась домой.  По приезду домой она занемогла. У неё оказалось двустороннее воспаление лёгких. Через три дня на руках дочери Варвары она тихо ушла к Господу. Отпевали её в храме  с. Чижовичи все дети и внуки. Похоронили маму рядом с отцом и сыном на кладбище с. Краснодворцы. Так окончилась жизнь труженицы и незаметной подвижницы благочестия  простой христианки, полной трудов и забот.

Описав кратко жизнь своих родителей, я не рассказал о них и сотой доли того, что они понесли за свою жизнь. Одному Богу известно всё то, что они сделали в своей жизни. Как я уже сказал, я родился в Победный год.  Господь даровал нашим родителям хороших детей и им не стыдно за нас.

Приступая описывать свою жизнь, хочется вспомнить все то хорошее и тех хороших людей, которые шли рядом со мной или встречались в моей жизни. А особенно тех, которые сыграли в моей жизни свою роль, которая помогла моему становлению.

Оглядываясь на прошедшие года жизни, хочется сказать, как Господь Бог был милостив ко мне. Сколько раз он мне помогал, утешал, избавлял. Итак, постараюсь это описать.

Как я сказал выше, я родился последним ребенком. Последний, наверное, получает все то, что не смогли родители дать старшим. В школе друзей было много. Все мальчишки жили дружно. Вместе ходили в школу. В нашем селе была только семилетняя школа. Особенно вспоминается с чувством благодарности первая учительница Татиана Андреевна. Сколько у нее было любви к нам, сколько терпения! Может быть, ее желание нам помочь и послужило в дальнейшем тем двигателем в моей учебе.

Вспоминается один случай, что произошел со мною. Когда я учился уже в шестом классе, однажды вызывает директор в кабинет для того, чтобы узнать, почему я не пионер? Хочу ли я учиться в школе и буду ли я комсомольцем? Долго с пристрастием директор добивался от меня, что бы я отказался от веры, снял крестик и не ходил в храм. Тогда был такой подъем атеизма, что все хотели готовиться в коммунизм. Слова Хрущева, что в 1980 году будет построен коммунизм и что он покажет последнего попа. Этой идеей были заряжены многие из интеллигенции. Но старания директора не имели успеха. Храм в селе разрушили. И там произошел очень удивительный случай.

Идеолог из района командовал разрушением храма. Храм был древний, деревянный. Старожилы говорили, что их дедушки рассказывали, как строился этот храм. Что на волах вывозился дуб из болот, что этому храму было в то время лет 300. Так вот, разрушители пригнали два танка. Завели танковые троса вокруг купала. Храм был невысок, метров около 20 высотой. И когда два танка в сцепке начали натягивать трос, чтобы опрокинуть купол, то в это время трос лопнул, а идеолог не успел увернуться, и ему этим тросом снесло голову, как бритвой. На всех напал ужас. Бросили ломать храм и все разбежались, но нашлись другие, приехавшие из района, и вручную храм разобрали. Сейчас построили другой, каменный, но это прошло сорок лет.

Окончив семь классов, я поступил в Кривичскую среднюю школу. Село Кривичи - это четыре километра от нашего села. В то время автобусного маршрута между селами не было. Приходилось ходить пешком или ездить на велосипеде. Дорога была ужасна, одни ямы. Зимой было очень трудно ходить. Приходилось и в метель и в дождь идти в школу. Так я ходил три года. В это время  ввели 11-й класс. Окончив 10 классов, я на лето уехал к Марии в Анапу отдыхать. Летнюю практику не проходил. Нужно было полоть свеклу. За это меня не перевели в 11-й класс, а оставили на второй год. Я рассчитался со школой и перешел в Солигорскую вечернюю школу рабочей молодежи.

Когда начал учиться в этой школе, то потребовали, чтобы я работал. Вот здесь мне очень помог Валентин, муж сестры Анастасии. Он договорился с директором, чтобы меня приняли на завод. Меня приняли арматурщиком на завод ЖБИ в арматурный цех. Так началась моя трудовая деятельность. В то время у сельских жителей не было паспортов. Без паспорта нигде не устроишься, никуда не поедешь, а чтобы его получить - это была огромная проблема. Вот здесь снова Валентин мне помог, Царствие ему Небесное! Приходилось очень трудно. Утром на работу. Потом вечером на уроки. Потом домой. Рано утром снова на работу. Первое время приходилось каждый день ездить домой, а потом стал на квартиру. Это трудное время моего становления научило меня терпеливо переносить все трудности и не плакать и не искать себе поблажек.

Успешно окончив школу, я осенью был призван в ряды Советской Армии. Меня призвали 30 ноября 1964 года. По распределению я попадаю в Москву в 30-ю  центральную школу подготовки сержантов. Когда нас привезли в полк, то многие из нас стали искать возможности увильнуть от этой школы. Полковник Иванов построил нас на плацу и стал спрашивать: «Кто не желает учиться в этой школе?». Несколько ребят вышли из строя. На вопрос, почему Вы не хотите здесь служить и учиться, они ответили, что трудно, не смогут и т.д. Полковник тут дал понять, что мы не у мамки на печи, и что свои желания оставить при себе. Он так сказал: «Кто не хочет - заставим, кто не умеешь - научим». Так начались наши служения и учеба. Особенно были трудны первые дни. Год служения в школе пошел мне на пользу. Хорошую спортивную подготовку мы прошли. Нас учили отвечать всем за одного. Так вырабатывалась коллективная ответственность и зависимость.

После окончания школы мы все получили распределения. Я был назначен в воинскую часть  в городе Ташкенте. Там в ТуркВо мне пришлось служить еще два года. Уволен из рядов Вооруженных сил я в  звании старшего  сержанта. Прибыв домой,  я два месяца отгулял и пошел трудиться на свой родной завод. Пришло время определиться, что дальше?

Отдел кадров завода меня направляет учиться в инженерно-строительный институт им.Жданова в г.Москву. Ехать учиться не хотелось, но нужно было выбраться из деревни. Я экзамены по физике проваливаю и еду в г.Воронеж. приехав в Воронеж, я с папой и с о.Кириллом идем на прием к Архиепископу Михаилу (Чуб),  управляющему Воронежской и Липецкой епархией. Владыка нас принял с радостью и в беседе с отцами и со мной принял решение меня принять в епархию, сказав при этом: «Женись, венчайся, рассчитывайся с завода, здесь прописывайся, и я тебя рукоположу в сан диаконский». Вышли мы из епархии и о.Кирилл говорит: «У меня есть гарная дивчина». Вот так я нашел свою вторую половину. Что можно сказать о жене, матери, подруге. Как сказано: «Хорошая  жена- дар Божий». Вот и я говорю, что Господь наградил меня хорошей женой.

14 октября 1968 года состоялась моя хиротония в диаконский сан. Что я чувствовал тогда - это трудно передать словами. Был страх, страх, что я ничего не знаю. Что я могу делать?  Все молитвы сами читались, которые я знал. На второй день после рукоположения служил настоятель собора протоиерей Михаил Орофеев. Вечером я получил указ о назначении меня в г.Усмань Липецкой области диаконом в Успенский храм. На другой день поехал я в г.Усмань. Душа в пятках. С чего начать? Как примут? Ни голоса, ни слуха. Одни переживания. Приехал. Встретил меня отец Виктор Волков. Молодой священник. С пятого курса медицинского института сбежал, захотел быть священником. Старше меня на четыре года. Целибат. Симпатичный мужчина.  Жил он около храма. Второй священник -  протоиерей Иаков Сахарчук. Уже пожилой священник. Весь белый, как лунь. Начались мои службы. Очень помог отец Виктор. Учил, подсказывал. Все делал с любовью.

Мои службы были почти ежедневные. Потом мне дали два выходных дня. Выделили мне небольшую комнату при храме. Первые дни спал на раскладушке. Когда в субботу матушка приехала, то пришлось нам спать вдвоем на раскладушке. Вот в таких условиях мы начали свое служение. Привык я очень быстро. Да, первые службы были очень тяжелы для меня. Не мог петь с хором, с народом. Однажды одна певчая сказала: «Нам дали не диакона, а Божие наказание». Я и сам это чувствовал. Но мое желание научиться победило. Вскоре я стал уже петь в тон с хором и с народом научился петь «Верую» и «Отче наш». С отцами у нас были мир и любовь.

При храме остались несколько монахинь, которые жили в городе и храм считали единственным источником их духовной пищи. Раньше в этом храме до революции был женский Успенский монастырь. Особенно меня любила матушка Татиана (Гагарина). Она всегда старалась чем-нибудь  меня потешить, в трудную минуту поддержать. Я ей отвечал взаимностью. Была алтарница, вернее помощница матушки Татианы, послушница Марфуша. Она целыми днями все чистила, убирала, мыла. Как не придешь, она все чем-то занята, у нее всегда были дела. На клиросе была уставщица, монастырская монахиня Дария. Хотя от времени и много чтения у нее практически пропало зрение,  она так знала службу, что все правила -  по памяти. Это действительно был уставщик, службу знала любую на зубок. Ведь Великопостные службы  очень сложные, но она не ошибалась. Меня любила особо. Все старинные книги, которые она сумела сохранить во время лихолетья, она отдала мне. «Отец Диакон, Вам они пригодятся,»- так она мне сказала. И действительно, в то время найти книгу духовного содержания - это было очень и очень трудно.

Еще была матушка инокиня Марфа, эта матушка шила, а  так же мне помогала, чем могла. Рядом с церковным домом жила монахиня Мавра. Однажды она приглашает меня к себе домой и просит: «Отец диакон, помогите мне».         Ну, я думал, там  что- то переставить из мебели. А оказалось, она купила себе гроб, и вот нужно было его поставить на чердак. Так мы вдвоем его затащили на чердак. «Это я для того, чтобы люди после моей смерти не заботились обо мне. Я сама себе приготовила».    Однажды приносит мне икону. Черная доска. Нечего не видно, кто там изображен. «Отец диакон, иконочка старинная, жалко ее выбрасывать. Возьмите себе». Я эту икону помыл. А на ней изображен наш Святитель Тихон Задонский, чудотворец. И когда я ей эту икону показал, то она очень жалела, что мне отдала. «Святитель Тихон, зачем ты от меня ушел!» - так сетовала матушка Мавра.

Матушка Татиана пользовалась огромным уважением среди жителей города и других мест. Она была замечательным костоправом. У нее был дар Божий: она спасала даже безнадежных своими молитвами и трудами. Был один интересный случай с ней. В то время налоговая инспекция преследовала за такую деятельность, облагала огромными штрафами. А она ведь брала то, что люди силком ей давали за исцеление. И вот однажды старший налоговый инспектор обложил ее огромным штрафом. И тут у его жены произошла травма - сломала руку. Врачи сказали ему, что только ампутация руки спасет ее от смерти. Близкие и родные ему советуют обратиться  к матушке Татианы, но ему стыдно идти к ней. Просьбы жены сломали его гордыню, и вот он приходит к матушке и становится на колени с просьбой о прощении и помощи. Матушка, как истинная христианка, прощает ему и помогает его жене. Так была спасена рука, и инспектор совсем по-другому стал относиться с Церкви и Богу.

В 1972 году родилась у нас дочка и дали ей имя Надежда - надежда наших ожиданий и утех. Когда родилась Надя, то бабушка рассчиталась со своей работы, а она работала в типографии с СХИ. Все заботы о воспитании она взяла на себя. Действительно, это была христианка. До последней минуты  ее жизни я никогда не слышал от нее жалоб или каких-то ссор о неудобстве. Как я уже говорил, квартира была очень тесна. И, наверное, долго бы пришлось нам мучиться, но рождение Надежды принесло нам награду. В 1972 году начали заполнять водой наше городское водохранилище. Начались переселения жильцов с улицы Берег реки и Софии Перовской. Так мы получили 3-х комнатную квартиру в новом жилом массиве,  на Ипподроме по улице Хользунова. Нашей радости не было границ! 

В 1974 году Владыку Михаила переводят в другую епархию, а нам назначают Епископа Платона (Лобанкова). В сентябре 1974 года епископ Платон вызывает меня в епархию. Когда я прибыл на прием, то Владыка сказал: «15 сентября будет хиротония». Я ему ответил, что еще не готов к рукоположению. На это Владыка резко сказал: «Нам больше знать, кто к чему готов!». Так была решена моя дальнейшая судьба.


Но, наверное, у Господа все предусмотрено. И каждый идет своим путем. Так вот когда еще я служил диаконом, где-то в  начале семидесятых годов я видел такое видение, которое запомнилось мне на всю жизнь. В Успенском храме есть чудотворная Корсунская икона матери Божией. Так вот я вижу такое видение. Я держусь за икону и лечу с ней по небу. Подлетаем мы к Павловскому храму святого Покрова Божией Матери. И икона меня хочет опустить на землю на порожек храма. Вижу над дверью икона Покрова Пресвятой Богородицы. Я тут  молю: «Матерь Божия, только не сюда». И, не коснувшись земли, она снова подняла меня на небо, и я лечу с нею. Прилетели к Никольскому храму г.Воронежа, и она меня перед входом под аркой у иконы Святителя Николая опустила. И я проснулся. Я всем это рассказал сразу. Думал, что это просто наваждение. Но это было пророчество Божие и предсказание моей дальнейшей судьбы. Святитель Николай меня много раз спасал от многих бед и несчастий.

Так вот, когда я был на приеме у Владыки Платона, то он мне сказал, чтобы я сходил на прием к областному уполномоченному по Воронежской области Быковскому Алексею Ивановичу. Владыка так же мне сказал, чтобы я не вступал с ним в дискуссию о вере и не спорил. Когда я, помолившись, пошел к уполномоченному, то у меня был страх и смущение. Я слышал от отцов, что уполномоченный ярый атеист и попов ненавидит. Пришел к нему на прием. Народу не было. Алексей Иванович принял меня приветливо, его уже Владыка предупредил. Все назначения и переводы архиерей предварительно обсуждал с уполномоченным. Были сначала вопросы о семье, о службе. А потом он мне задал такой вопрос. Вот Вы с амвона  проповедываете, что святые мученики шли на смерть,  не боясь ее. Ведь каждому человеку свойственно бояться смерти!  Что же  Вы обманываете людей!  Меня Господь вразумил,  и я ему ответил следующее. Привел пример из кинофильма «Судьба солдата», когда танк гнался за солдатом и он, вскочив в окоп,  с противотанкового ружья подбил два  танка. Потом генерал награждает его и хвалит. Солдат говорит генералу, что он очень боялся. А генерал отвечает, что если бы все солдаты боялись, то не было бы танков и фашистов, и мы быстро их победили. Уполномоченному очень понравился этот ответ, и он больше мне не задавал вопросов. Так я прошел через это «чистилище» и испытание.

Меня очень тревожил вопрос рукоположения. Я очень смущался и трепетал. Вся служба прошла в моих слезах, слезах страха о предстоящем служении, о проповеди народу Божиему.  Особенно меня устрашало крещение младенцев. Как я могу их крестить? После Литургии - первые поздравления. Люди подходили к кресту. Поздравляли, просили пастырского благословления.   Я смущался, а душа ликовала. Ушли страхи, началась какая-то уверенность.

На другой день получил указ о назначении меня настоятелем Христо- Рождественского храма городского поселка Анна. В Анне храм прекрасный: тринадцать куполов, весь белый, такой величественный. В храме бедно: пол деревянный дубовый, отопления нет, икон очень мало, весь иконостас увешан полотенцами. Есть хор. Регент уже в годах, Иаков Васильевич. 

Вечером была первая служба. Старался и в тоже время очень смущался. Ведь это было накануне Великого двунадесятого праздника Рождества  Пресвятой Богородицы.  Так начались мои труды на новом приходе в новой должности. 

Однажды Владыка Платон проезжал мимо Аннинского храма в г.Борисоглебск. Иподиаконы, которые ехали раньше Владыки, забежали ко мне и сказали, что едет Архиерей. Я В облачении, с крестом, вышел навстречу Владыке. Колоколов тогда еще не было. Так вот, Владыка заехал. Я его поприветствовал, и он зашел в Алтарь,  а потом с амвона благословил народ и сказал краткую проповедь. Тут же сказал отцу Александру, секретарю, подать камилавку  и наградил ею меня. Так неожиданно я получил первую награду от Архиерея.

Я два раза в год ездил на экзамены в Московскую Духовную семинарию, где я заочно  учился   с 1969 года. Каждый курс сдавал за два  года. Это были, действительно, прекрасные дни. Я про них всегда вспоминаю с удовольствием. Мы, когда были на экзаменах, то всегда любили посещать лекции Осипова и других профессоров.

Дважды я был на лекции Митрополита Антония Сурожского и подходил к благословлению к нему. Вот где кладезь знания богословия. Его лекции завораживали. Тишина была в зале идеальная. Каждый ловил его слово. Мне многие его примеры из проповеди запомнились дословно, и я их неоднократно сам произносил. Владыка нам семинаристам задал вопрос: «Друзья! О чем думала ослица, на которой ехал Христос в Иерусалиме?». И тут же сам отвечал: «Какая я важная. Как меня встречают. Какой прием. Цветы, дорожки, свои одежды под мои ноги стелют». Вот так думают и священники, когда приходят в дом прихожане. Его принимают, ему почести оказывают, не знают, куда посадить. Все внимание ему. Честь и слава ему. Но, увы! Не вам, «ослам»,  эти почести, как и не той ослице народ оказывал честь. Но тому, кто восседал на ней. Так вот и не вам «ослам», но тому сану, который Вы носите. Все отдают Христу. Все Богу!  Эти примеры наводят на глубокое размышление. Действительно, посмотришь, вот принимает тебя человек. Он уважительно обращается к тебе: «Батюшка, благослови!» Лучший кусочек батюшке. Почетное место батюшке. Все внимание ему. А ведь мы несем крест Христов. Мы, когда стоим у престола, то это как изображение иконы. Мы предстоим перед Богом и молимся Ему о народе. В первый год учения я однажды получил благословение Святейшего патриарха Пимена. Он служил в Троице-Сергиевой Лавре. Особенно были интересны встречи с отцами. Со всех  окраин страны приезжали отцы. Обменивались своими новостями, рассказывали про свои епархии, о своей службе. Искали ответов на свои вопросы. Я старался рано утром успеть на братский молебен. Собиралась вся братия монастыря во главе с наместником. Потом открывались святые мощи преподобного Сергия,  и была возможность приложиться непосредственно к голове преподобного Сергия. 

 Но вернемся в Анну. Однажды я в крестилке повесил на стене молитву «Верую». Во время крещения заставлял крестных ее читать. И вот приезжает с проверкой уполномоченный Быковский А.И.  Зайдя в храм, а в это время я служил и был в Алтаре, он увидел эту молитву.  Его всего взбесило,  словно быка на красную тряпку.  Начал кричать на старосту. Тот начал оправдываться. Все взвалил на меня, что он меня предупреждал, но я его не послушался. Хотя с его  согласия эта молитва была помещена на стене. Тут же дал указания, чтобы я в  понедельник прибыл к нему. В понедельник я иду к уполномоченному на прием. Два  часа он меня «обучал» советскому законодательству. Обвинил меня, что я занимаюсь вне Богослужения обучением религией жителей Анны. И так, накричавшись, он приказал завтра мне принести справку о регистрации. Он так сказал: «Как ты меня подкупил своим примером из кинофильма! Я думал, что ты патриот Родины, а ты мракобес. Хватит мне с тобой возиться. Справку - на стол!» Выйдя от уполномоченного,  я тут же пошел к Владыке Ювиналию. Он, выслушав меня, так спокойно сказал: «Неси, раз требует уполномоченный. Ничего не бойся. Господь не даст тебя в обиду. Вины твоей здесь нет». Но как бы там не было, страх был. Вот на другой день я снова у уполномоченного. Вхожу в кабинет и говорю: «Вы приказали принести справку. Вот я ее принес». Кладу ее на стол. Он в таком раздражении: «Забери справку. Иди, служи. Висит молитва?». Я ему в ответ: «Висит». «Ну и пусть висит,» - он отвечает. Иди, служи и больше не нарушай». Я, благодаря Господа Бога, иду к Владыке.       Владыка мне говорит: «Я позвонил в Москву в совет по делам религий и рассказал, что уполномоченный вмешивается в церковные дела. Ему дали понять, что он лишне усердствует. Вот почему он сказал, что пусть висит.      Так я впервые столкнулся с уполномоченным, это мне еще несколько раз аукнется. Через несколько дней Владыка Ювеналий меня вызывает и беседует со мной. Тут же предлагает мне следующее: «Отец Петр! Я хочу Вас перевести настоятелем в Никольский храм города Воронежа». Начал расхваливать: и что здесь будете жить, и что не нужно ездить. Я начал проситься, чтобы не переводил меня. Владыка тогда так сказал: «Отец Петр! Счастье человеку дается один раз в жизни. Поэтому, если человек его возьмет, то оно с ним останется, а если нет, то мимо его пройдет. Так что смотри, чтобы ты  его не потерял». Я тут уже по-другому повел себя и сказал, что я согласен. Тут же и получил Указ. Попросил съездить попрощаться с прихожанами Христо-Рождественского храма села Анна. Очень тяжело было расставаться,  уже привык к людям, они ко мне. Хотя служил я всего три года. Было ведь там очень  много интересного. Я ведь никому  ни разу не отказал. Ездил и в соседние деревни требы исполнять. 

В Анне был секретарем райкома Григорий Васильевич, фамилию забыл, который отвечал за идеологию. Так вот он постоянно вечерами приходил в храм, чтобы проверить, чем занимается священник. Потом мы с ним познакомились,  и он стал заходить ко мне в дом. Долго беседовали на разные темы. Его мама постоянно ходила в храм. Если что- то нам нужно, то она просила его о помощи. В храме не было отопления. Приходилось служить при температуре минус 20.      Я одевал валенки, ватные брюки, шубу. И вот так, одевшись, служил. Никто не помогал, чтобы пробить отопление. Сейчас удивляюсь, как я не замерз и не застудился.  А Великим постом в воскресенье доходило до 400 человек причастников. Вот так один, в одни руки, нужно было всех поисповедовать и причастить. Ни одной службы или требы я не провел без проповеди. Везде старался что- то сказать, что- то объяснить. За это люди меня уважали. Последняя служба была очень тяжелая. Прощался. Я плакал и люди плакали. Всех утешало только то, что на смену мне назначен молодой священник, который окончил Московскую Духовную семинарию, и что он  -   такой же исполнитель, как и я.  Действительно, отец Василий Гришанов  -   хороший проповедник, музыкальный, и имеет прекрасные вокальные данные. Прощался я с приходом, который очень много мне дал. Здесь я получил хорошую школу, и мне это пригодилось в будущем. 


Пришел я в  Никольский храм города Воронежа,  в храме было немного людей.   Старенький протоиерей Симеон  Платонов служил молебен. Я подождал и подошел к нему. Показал Указ о назначении моем настоятелем храма, а отца Симеона  вторым. Прочитав Указ,  отец Симеон так сказал: «Благо мне, яко смирил меня Господь». 

Штат в храме был следующий. Я, протоиерей Симеон Платонов, протоиерей Тимофей Пикулин и протодиакон Павел Корчагин. Старостей была Мария Владимировна - курилка. Сидя в бухгалтерии, она в печурку курила. Так ее и прозвали «курилка». Я попал «как кур во щи». С первых дней моего служения начались мои трудности.  Когда с Марией Владимировной пошли к уполномоченному, то он мне дал понять, что это не Анна. Что я тут на виду. И что все мои дела, слова  тут же будут ему известны. В чем я потом действительно убедился. Была тотальная проверка и прослушка. 

Например, такой был случай.  Однажды вечером о. протодиакон Павел мне говорит: «Есть человек, который предлагает золотые крестики для продажи в храме, купите себе». Я, конечно,  отказался, но утром меня уже вызывает уполномоченный и ругает, что я там продаю золотые кресты в храме. Вот так доходило до  абсурда! 

Однажды Мария Владимировна написала на меня донос, что я нарушаю советское законодательство,  что учу молодежь  религии и сею смуту в умах прихожан, что советская власть -  от беса. Меня вызвал уполномоченный и сильно ругал. В общем,  я стал врагом советской власти. Тут же  потребовал принести на другой день справку. Я в тяжелом состоянии духа пришел в храм. Как я служил вечернюю,  не помню. Но был весь разбит. Епископа дома не было, был в Москве. Утром служил Литургию. Было очень тяжело, потому что я лишался служения. Если забирали справку, то уже никто не мог восстановить. Я служил, молился. Слезы заливали. Была усердная молитва. И вот в момент Евхаристического канона, когда я поднял чашу и дискос и произнес: «Твоя от твоих Тебе приносящих от всех и за вся». В это время что-то блеснуло в моих очках, и  я почувствовал такую радость, которую не могу описать. У меня каждая клеточка моего тела пела, играла и танцевала. Мне хотелось петь и танцевать. Ушли все страхи, печали, переживания. Я ликовал. С трудом    я    дослужил Литургию. Труд был в том, что мне хотелось всем об этом рассказать,  со всеми поделиться, всех обнять, но я с трудом себя сдерживал. Иду к уполномоченному. Несу ему справку. Прихожу, а он совсем другой. Со мной разговаривает по-дружески, приветливо. Поговорив со мною, он, меня предупредив, отпустил с миром домой. Я дома делюсь своим состоянием, рассказываю о случившемся. Вся моя семья радуется со мною. Милостив Господь ко всем, кто просит Его помощи. Так я впервые зримо ощутил на себе Божию милость. 

Вскоре Владыка Ювеналий переводит в Покровский кафедральный собор, а в Никольский храм переводит отца Анатолия Болотова. Так я оказался в Покровском соборе. Здесь было совсем другое дело. Спокойствие духа, но служение трудное. 

Много раз приходилось крестить детей по 150-170  человек в день. Крестилка была очень маленькая. Мы прозвали ее «душегубка». Больше 20 человек не входило. Но умудрялось туда набиться 40-50 человек. И вот в этом крике, шуме приходилось крестить. Дети от жары, духоты   плачут, кумовья их успокаивают.   В общем, было очень тяжело, но приходилось нам терпеть и смиряться. В крестилке заведовала бабушка Анна Архипова, Царствие ей Небесное, прекрасная женщина. Вся сама красная, но бодрая женщина.    


 16 июля 1982 года Владыку Ювеналия переводят в Иркутск. Нам назначили из Иркутска Епископа Мефодия (Немцова). Его мы встречали 5 августа 1982 года. К Владыке стали приезжать гости из-за границы. Меня включили в группу приема и сопровождения иностранцев. Были гости из разных стран. Работы было много. А с 1 января 1984 года назначаюсь настоятелем Михайло- Архангельского храма с.Пески Острогожского района. Служил я без выходных. Приход был хороший. Но через год вызывает меня Владыка Мефодий и говорит, что желает меня перевести настоятелем в Никольский храм. Я дал согласие. Так 20 апреля 1985 года я назначен и.о.настоятеля Никольского храма г.Воронежа. 

В Никольском храме служили тогда отец Анатолий Болотов, отец Иоанн Огиевич, протоиерей Павел Корчагин. Начались мои трудные и очень интересные дни. В стране начались первые, еле заметные, сдвиги к перестройке. В обществе больше стало интереса к церкви. Началась новая эпоха в истории Советского Союза. Снимались многие запреты. Начали приезжать иностранцы в г.Воронеж, который раньше был закрыт для них. 

Прозвучали первые голоса о подготовке празднования 1000- летия крещения Руси. В храме было очень сложно служить. Везде слежка и доносы уполномоченному. Любые слова или действия, тут же доносились в администрацию. Но вокруг меня сплотились церковные работники- это Клавдия Андреевна, Анна Ивановна, Анатолий Иванович и другие. Они заступались за меня. Одни писали клевету, другие писали истину. Так Господь Бог хранил меня. Молился и просил всегда Святителя Николая о заступничестве. 

Готовились к празднованию 1000-летия крещения Руси. Была создана комиссия по проведению этого праздника. Я был включен в эту комиссию. Храм мы подготовили надлежащем образом. Все покрасили. Иконы были заново нарисованы. В общем храм был приготовлен. Гостей было очень много. Посещали Никольский храм все делегации. В нашей книге они оставили свои пожелания и отзывы. Это сохранилось для потомков. После этого праздника еще больше появился интерес у народа к Церкви. Начались приглашения в разные организации священников. Меня Владыка посылал на эти встречи. За каждую встречу я писал рапорт и прикладывал записки с вопросами, которые мне там задавали. Всех встреч я уже не помню. Их было очень много. У меня сохранились копии этих рапортов, потому что Анатолий Иванович Ильичев научил меня, все бумажки писать с копиями этих рапортов. Они действительно потом мне пригодились.Запомнилась мне одна встреча с секретарями комсомольских организаций области в одном лагере. Я где то около часа говорил о Боге, о миросоздании, о Христе,, о Библии, о спасении. Потом отвечал на вопросы заранее поданные в записках. Потом с заднего ряда поднимается одна девушка и задает вопрос: «Батюшка! Вот я работаю секретарем комсомольской организации. Буду ли я в аде?». Наступила тишина. Все в ожидании, что я скажу. И вот меня Господь вразумляет и я ей отвечаю: «Доченька! Обязательно там будешь, если плохо работаешь». Тут зал как грохнет. Начался смех. Аплодисменты. В общем я ответил так, как они хотели услышать. Больше вопросов не было. Много было и других интересных встреч. Был в одной школе. В пятом классе. Тоже много им говорил, а в конце попросил всех учеников пожить одну неделю по честному, по совести. Никого не обманывать и честно всем говорить. Слушаться родителей. Через два дня звонок от классного руководителя этого класса. Просит приехать. Очень сложная обстановка. Приезжаю. Учительница говорит: «Вот Саша просит снять с них эту епитимию». Прихожу в класс. Мальчишка такой боевой встает и говорит: «Батюшка! Сними с нас это правило. Я дома честно признаюсь, что сделал, а меня родители бьют,  ругаются. В общем правду нельзя говорить. Обманул, так сбежал от наказания. Я больше не буду честно признаваться, что сделал». Пришлось долго беседовать, но ребята настаивали на своем. В обмане жить. Так мои начинания свелись к нулю. Ведь  если бы родители пошли с пониманием,  что это нужно и хвалили бы за их честность, то думаю, что было бы легче начинать жить в правде. А так  сами родители врут и детей приучают врать. Не бьют за вранье, а за правду. В общем больше таких призывов я ребятам не предлагал.

В 1990 году в феврале месяце была проведена конференция европейский церквей в Покровском соборе в крестилке. Я был отвечающим за проведение этой конференции, а так же со мной были протоиерей Игнатий Кондратюк и Дмитрий Повеляев. Мы ее провели благополучно. Около Никольского храма с южной стороны выл пустырь-косогор. Участковый меня надоумил его взять себе и построить какое-нибудь здание.  Мне это очень понравилось архитектор Тапоев Н.С. спроектировал хорошее здание и мы выхлопотали этот участок и в 1990 году начали строить. За 5 лет построили крестильный храм во имя Толгской иконы Божией Матери и административно- хозяйственным блоком. Получилось хорошее здание.  Есть место, где можно принять гостей и провести любые мероприятия. Здесь стали проводить встречи и Рождественские елки. Есть классы, где ученики воскресной школы занимаются. В 1990 году появилась первая группа детей воскресной школы. Ее директором была Эльвира Яковлевна. Так началась при храме воскресная школа. Было всего 12 человек. И она постоянно из года в год росла. Но до этого, были еще много различных ситуаций. 

Как я сказал, что начались перемены. В 1990 году начали назначать настоятелей церковными старостами. Одним из первых, на общем собрании я был назначен председателем приходского совета. Так вернулось то, что было отменено в 1961 году Хрущевым. Мы стали отвечать за все в приходе. Все вопросы решал настоятель. 

Однажды отец Никон (Миронов) мне передает Архиерейское благословление, что я назначаюсь ответственным за тюрьмы. С 1989 года священники начали посещать колонии и тюрьмы. Я со смирением его принимаю. И первое мое посещение колонии 118/2 в г.Воронеже было с Романом Безугловым, который написал письмо Митрополиту Мефодию, чтобы он прислал священника для встречи с ним. Когда я пришел, то встреча была организована в ленинской комнате в присутствии замполита. Вопросы были им мне заданы о Боге, о вере, о спасении, о заповедях. Мы просидели с ним около 2 часов. Потом начались встречи и с другими заключенными. Так я начал посещать колонии. Встречался с разными людьми. Крестил многих. В двойке по ходатайству перед администрацией выделили небольшую комнату где ребята сделали ремонт и начались систематические встречи. Раз в неделю я был у них. Освятил все здания колонии. При епархии был учрежден отдел по взаимодействию с правоохранительными учреждениями, а меня назначили его председателем. 

Посещал я и колонии Липецкой области. Были организованы совещания священников обслуживающие колонии с начальниками колоний многократно. Такие встречи мы организовывали в Задонском микрорайоне, в Елецком соборе, в Дивногорьи, в Костомарово и по колониям. Эти встречи дали хорошие результаты. Поближе ознакомились отцы с начальниками и их замами. Находили общий контакт. Начальство поняло, что это им нужно. Они сами начали нам помогать. Начались строиться типовые храмы на территории колоний. Неоднократно снимали телевидение сюжеты о нашем служении. Писались статьи в газетах. 

Впервые я пришел так же в военную часть города. А все началось с посещения батальона сопровождения воинских грузов. Командир этого батальона подполковник Панов Евгений Викторович. На первой встрече присутствовал полковник особого отдела, который фиксировал все что я говорил и какие вопросы мне задавали. Встреча эта проходила с офицерами военной части. Потом дали разрешение на встречу с солдатами. Так началась моя дружба с этими офицерами военной части. На всех праздниках, а особенно при принятии ребятами присяги я участвовал. Потом были другие встречи в других военных частях. Так я стал посещать многие военные части в городе. 

Когда началась война в Чечне, то все отряды милиции, ОМОН, пограничников, спецназа, УИНа я благословлял. А первый отряд был из Коминтерновского РОВД под командованием Алексея Алексеевича Чирикова. Они пришли Никольский храм и здесь мы совершили молитву и благословили их. Потом они рассказывали, что помощь Божия была им сразу оказана. Когда их встретили во Владикавказе, то предложили ему, то есть Алексею Алексеевичу, пересесть в УАЗ, но он почему-то отказался. И вот когда они ехали по Чечне, то УАЗика взорвали и если бы он сел, то погиб там. Четыре раза я сам посещал Чечню. Один раз с отцом Александром Кокушкином, а другой раз с отцом Алексеем Остриковым. Первый раз мы поехали от РУБОБ. Генерал-майор Колесников попросил меня посетить его ребят в Чечне. Подробно описывать поездку не буду. Но был один интересный случай. Когда мы ехали еще туда, то правое заднее колесо застучало. Мы были около Минеральных Вод. Было уже темно. Остановились. Начали смотреть. Я им говорю, что подшипник стучит, а они, что амортизатор. Поддонкратили , покрутили, ничего не нашли. Амортизатор закреплен, все на месте. Покуда они смотрели, я обошел вокруг машины 7 раз и прочитал 7 раз «Живые помощи». Когда поехали, то стука больше не было. Благополучно приехали, там возились, но ничего не нашли. На обратной дороге, доехали до Минеральных Вод и снова стало сильно стучать. Оказалась открыта ремонтная мастерская. Когда сняли колесо и  барабан, то оказалось пробит подшипник. Так мое пророчество сбылось. Когда мы проехали один поворот в Чечне, то Валерий Иванович сказал, что здесь уже было 4 подрыва фугасов и говорят, что еще один лежит. Но мы благополучно проехали. Через несколько дней там действительно подорвали машину. Когда мы были у ребят в Чечне, то мы крестили ребят, пасхальные яички от Митрополита раздавали, осветили помещения и меня попросили освятить крытый УРАЛ. Мы его освятили. На нем ребята ездили на зачистку. Потом мне они рассказывали, что после освящения они ехали на зачистку. Под машиной  чеченцы подорвали фугас.  Именно под передней подвеской. Мотор в одну сторону, кабина в другую. Ранения были, но все остались целы. В кузове сидели ребята. Ни одного убитого. Вот так молитва и освящение хранило ребят. Еще был один интересный момент. Когда в июле 1995 года мы проводили в Грозный 70 человек ОМОН, то в августе там произошли страшные события. В Грозный  вошли более 3000 чеченцев. Был сильный бой. Наши ребята ОМОНа охраняли дом правительства на площади «Минутка». 2 августа в Никольский храм приехал командир Воронежского ОМОНа полковник Гуринов Л.Г.Он был очень встревожен. «Батюшка! Мои ребята в пекле. Там сильный бой. Мои ребята погибнут – так причитывал командир. Я ему в ответ: «Ребята не погибнут. Их Господь сохранит со святителем Николаем. Мы ведь молимся о них» . Повел его в храм. Вошли в Алтарь. Показываю ему список всех 70 ребят. И говорю: «Смотри, каждый день мы вынимаем частичку о них. Этот список, лежит на жертвеннике и молитва о них твориться. Будут все живы» . командир снова мне уже со слезами на глазах говорит: «Батюшка! Они в самом пекле». Нужно было видеть, как командир переживал за своих ребят. Я вместе с ним сотворили молитву. У меня почему то была уверенность, что они не погибнут, но командир плакал и просил помощи. Прошло несколько дней и наступило перемирие. И когда все отряды и военные части начали выводить, то построив их на плацу командование видело, что у многих отрядов из других областей было убито от 7 до 15 человек и много было ранено. Наш отряд ОМОН в количестве 70 человек стоял полностью. Генералы спрашивали: «Где Вы были? Почему у Вас нет потерь?». Они отвечали: «За нас Церковь молится и Святитель Николай охраняет». Так уповающих на Господа, Господь хранит. Можно приводить еще много других случаев, а их очень много, когда чудным образом Господь спасал. Один подполковник из УИН рассказывал, что когда я их проводил и окропил водой, то он просил освятить крестик. Я ему его освятил. Так вот однажды они сопровождали колону. Было очень жарко. Проезжали мимо водоема. Решили окунуться. Этот подполковник нырнул в воду, а когда вылез, то оказалось, что крестик слетел с его шеи. Он заявил: «Покуда не найду, никуда не поеду». 30 минут искали крестик. Никто не роптал и не торопил. Все помогали и когда нашли все с облегчением вздохнули. Поехали дальше и благополучно доехали. Потом был следующий случай. Недалеко от Черкизова, был водоем. Они на УАЗике часто в одно и тоже время приезжали искупаться. Отставят УАЗ и в воду. Однажды, по каким то обстоятельствам, они не смогли поехать искупаться. Но в это время приехали из другой военной части на УАЗике. Только  подъехали и стали раздеваться, как взорвался фугас и все погибли. Так Господь спас одних, а другие, которые не чтили Господа, погибли. Во второй раз моего посещения Чечни был такой случай. Когда мы приехали на автобусе в Моздок, то нас встречали на трех УАЗиках ребята из ФСБ. Номера чеченские на машинах. Мне предлагают надеть бронежилет. Я категорически отказался. При этом сказал: «Мой бронежилет- вот иерейский крест. Если он меня не сохранит, то и бронежилет меня не сохранит». Минут 20 спорили. Я настоял на своем. Ребята сказали, что ко мне приставят телохранителя. Я сказал, что это Ваше право. Поехали в г.Грозный. как только переехали границу, то мой мобильник отключился. Говорят, что все мобильники не работают, а только те, которые на специальной волне, другие глушатся. Приехали в г.Грозный. город, который раньше был одним из красивейших городов Востока, стоял в страшном виде. Все дома без исключения стояли с выбитыми окнами и дверями. Все стены в страшных выбоинах. Везде следы жестокой войны. Очень печальный вид города. В центре, где была площадь «Минутка»- пустырь.  Все подорвано и свезено. Проехав город, мы поехали в горы в с.Шатой. да, вся республика в войне. Очень мало уцелевших домов. На кладбище частокол пик. Это захоронения людей за которых еще не отомстили. Если на могиле стоит пика, значит еще кого то убьют.  Кровная месть там четко отслеживается. И покуда не отомстят, пика будет стоять на могиле. А сколько таких кладбищ. И сколько еще они будут мстить, покуда не уберут последнюю пику. Значит, еще долго на этой земле мира не будет. Мечетей, как и церквей почти нет. Видели мы всего 2 мечети по пути нашего следования. Ехали мы очень быстро, но дорог почти нет. Одни ямы. Скорость УАЗиков быстрая. Его бросает, как по волнам. Я думал что все мои внутренности выскочат. Медленнее нельзя, потому что вдруг фугас или снайпер. Слева гора, справа река. Дорога все время виляет. Местами сидят наши войны в засаде. в общем удружающая обстановка. Когда приехали, то командир сказал: «Дальше ворот не  ходить». Охраняли они только самих себя. Этот отряд ФСБ стоял среди других отрядов. И что интересно, ребята называли друг друга только по кличкам. Были слышны такие клички: змей, соловей, Кочубей и т.д. Нас приняли очень хорошо. Много было духовных бесед, некоторые ребята крестились. Мы там помолились. Освятили дом и территорию. Правящий Архиерей передал каждому подарок. Был вечер, трапеза. В общем, для ребят был праздник. Побыли мы у них три дня. Потом поехали домой. Заехали в управление ФСБ по Чеченской республике. Приял нас генерал-майор Рожин Ю.А. После беседы была трапеза. Потом освятил технику БТР и машины, оружия. Генерал вручил благодарственное письмо. Потом мы ехали домой. Все были довольны. Хотя дорога трудная, но все можно вытерпеть. Когда мы благословляли первые отряды, то меня ограничивали во времени 5-7 минут и хватит. Потом стали понимать, что молитву нельзя ограничивать. Стали выделять свободное время на молитву. 

Как я уже говорил первый ребенок у нас родился сынишка, но скоропостижно умер. Потом родились Надюшка и Любаша через 2 года. Потом 8 лет детей не было. Думали, что больше и не будет. Но потом Господь послал нам еще двух дочек - Веру и Марию. теща у меня была очень удивительный человек. Все свое время отдавала заботе о всех нас. За детьми досмотрит. Приготовит обед. Постирает, погладит. За малышами приглядит. С нею проблем у нас не было. И как сейчас ее нам не хватает. Про тещу можно писать очень много. И все будет только хорошее. Действительно она старалась жить по христиански и с Христом. В последнее время она захотела принять монашество. Постриг был назначен вечером после вечернего Богослужения в Никольском храме. Имя дали ей в честь вмч. Евдокии. Так сбылось ее желание. Ведь ее маму называли Евдокией. 

Болела она очень тяжело, но не было стонов и криков. Мужественно переносила все свои боли. Не хотела нас волновать. На праздник Святой великомученицы Варвары она умерла на руках дочери. Так почила в Бозе труженица и молитвенница. Смиренная и терпеливая. Никогда не слышали мы от нее ни ропота,  ни жалоб. Все было у нее  хорошо. Всех нас любила. По христиански приготовилась к встрече с Богом. Мирно, спокойно пошла на суд Божий. Труды ее были незаметны, но они совершались в трудолюбии. Так, наверно и нужно совершать свое спасение. Мне, иногда, кажется, что вот она рядом с нами. Что она помогает нам. Вся семья по сей день любит свою бабушку. Таких людей очень мало. Она не искала своих удобств в жизни. Жила для других. Постилась и молилась и Творила добрые дела. Вечная память монахине Евдокии. Когда читаешь житие святых, то они старались перед смертью принять монашество. Подготовить себя к приходу в вечность, чтобы достойно предстать на суде Божием. 

Дети росли послушными. Старались учиться. Нам с матерью никогда не было стыдно за своих детей. 

По милости Божией в 2003 году на нашу кафедру был назначен правящим Архиереем, высокопреосвящейнейший митрополит Сергий.          Владыка оказывает мне милость и особую любовь. Я  первое время сопровождал митрополита во время его знакомства с приходами и администрацией. Владыка Сергий назначил меня своимпомощником правящего Архиерея по связям с административными органами и силовыми структурами. Владыка Сергий постоянно в трудах и  в служении. Везде проповедует. Для воронежской паствы Владыка Сергий является добрым пастырем, пекущего о благе Церкви. Помнится, совершали освящение храма в честь святителя Митрофана в институте МВД. Храм очень маленький. Зима. Холодина. Мы все замерзли. Владыка совершает освящение и не опустил ничего. А потом Литургия. Его не  предупредили, что будет холодно. Ноги замерзли. Владыка терпеливо совершал Богослужение и еще долго проповедовал. Для нас это было назиданием.

Владыка Сергей наградил меня орденом благоверного кн. Даниила Московского III степени к 35 летнему служению в священническом сане, а также служение Божественной Литургии с открытыми Царскими Вратами до «Иже хирувимы …».    

Было несколько прекрасных мероприятий в нашей Епархии.  Святой ковчежец с большой частичкой мощей святителя Митрофана был обнесен по всем храмам крестным ходом области. Я принимал участие в передаче двух больших икон святителя Митрофана и святителя Тихона храму святым мученицам Веры, Надежды и Любови, который находится в г.Североморске Мурманской области, а также икону святителю Митрофана с частичкой святых мощей Никольскому собору г.Мурманска, где совершил Божественную Литургию в кафедральном соборе. 

В августе 2009 г. в жизни православных христиан Воронежско-Борисоглебской епархии произошло знаменательное событие – в Воронеж из Соловецкого монастыря были доставлены мощи священномученика Петра (Зверева), архиепископа Воронежского. Митрополитом Воронежским и Борисоглебским Сергием было подано прошение Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси Кириллу о передаче мощей Архипастрыря священномученика Петра в кафедральный собор Воронежской епархии. На прошение Митрополита Сергия Патриархом была наложена резолюция о возвращении святителя Петра в Воронеж. На Епархиальном Совете было принято решение сформировать паломническую группу из двенадцати священнослужителей во главе с Митрополитом Сергием. Но самое большое волнение было от осознания, что мы являемся участниками знаменательного исторического события, что нам предстоит выполнить возложенную на нас высокую миссию. Когда находишься на месте погребения священномученика Петра, невольно вспоминаешь о его страданиях, о его подвигах. И о страданиях всех замученных на этой земле.  Это событие никогда не забудется в моей памяти.

За 25 лет служения в Никольском храме было очень много различных событий. Были радости и были огорчения.  

Незабываемая была паломническая поездка на святую гору Афон. Побыв на святом острове, чувствуешь, как ты слаб и мало молишься.  

По милости Божией я дважды посетил Святую Землю - святой град Иерусалим и другие Святые Места Палестины.  В 2008 году это было как подарок к 40-летию супружеской жизни. 29 сентября мы вместе с супругой приняли таинство Причастия в храме Воскресению у Гроба Господня.

Когда я  зашел в гроб Господень и став на колени и приложился к камню, на котором лежало Тело Христа, то у меня невольно полились слезы и была такая радость, что трудно передать словами это состояние. Так хотелось побольше побыть здесь и наслаждаться этой благодатью.

По милости Божией я участвовал во многих паломнических поездках: Почаевская Лавра, Киевская Лавра, о.Соловки, о.Валаам.      

Еще хочется вспомнить о моей паломнической поездке в город  Бари к Святителю и Чудотворцу Николаю, Архиепископу Мир Ликийскому. Побыв там и прикоснуться к Святыне у меня была мечта детства. И эта мечта исполнилась в 2003 году. По милости Божией и по молитвам Святителя Николая я исцелился. И вот сейчас пишу эти строки и благодарю Святителя Николая за исцеление меня грешника большого. 

Как я уже вспомнил с 1990 года я начал встречаться с венграми. В этом 90 году венгры приехали на автобусе, что бы поклониться своим войнам, которые погибли на Дону во время Великой Отечественной войны. Они обратились в администрацию области, но нам дали понять, что врагам нет места для памятника. Они тогда обратились в епархию. Теперь каждый год группа 5-6 человек из Венгрии приезжают к нам. Здесь мы в Никольском храме мы их принимаем и здесь они приживают.  В 2000 году мы ездили в Венгрию с детьми воскресной школы. Наш хор под руководством Филаретовой Т.Н. дал 5 концертов в разных городах Венгрии.  Последний раз мы посетили вместе с дьяконом Евгением венгерскую землю осенью 2009 г.

Заканчивая сие воспоминание о тех годах, я и сотой доли не описал того, что было со мной. Но главное я вспомнил. Вспомнил, что милостив был и есть ко мне и моей семье Господь. Как он терпит меня, мои грехи и беззакония. Господи! Прости меня великого грешника.

Аминь. И Богу Слава!

4 июля 2005 год. Никольский храм г.Воронеж